КОНКРЕТНЫЕ ПОНЯТИЯ

<< предыдущая статья     оглавление 
КОНКРЕТНЫЕ ПОНЯТИЯ

- Значит, говорить конкретно...

- Да, говори конкретно! Не тушуйся - ты парень козырный. И покажи, что по понятиям все сечешь...

Оба собеседника встали и наскоро попрощались. На этот раз Илья, пожимая Сашке руку, особого отвращения не испытывал. “Что-то человеческое в нем все же есть”, - думал он, глядя вслед своему недавнему собеседнику. Слава Богу, встречались нечасто. “Крыша” была не его - никогда бы он ничего подобного не пустил в свою жизнь, в свое Дело. Он это умел, несмотря на природную мягкость, и это неизбежное зло любого российского бизнеса до поры до времени его не касалось. Но взяв в аренду этот деревоперерабатывающий завод недалеко от столичной кольцевой автодороги, Илья заимел и “крышу” - по наследству от старого хозяина. Но сразу с ним договорился: все это - его личное дело, его знакомые. Он, Илья, арендатор, иметь дело будет только с ним, владельцем завода.

Он, прежний хозяин предприятия, сдав завод в аренду Илье, сам продолжал работать рядом. Через лестничный пролет от нового офиса Ильи был его старый кабинет, куда он с мало понятной Илье аккуратностью ежедневно приходил в девять часов утра, даже в выходные. Что-то вроде свое организовывал, собирался, кажется, выпускать кирпичи на оставленном себе небольшом производственном участке. Все собирался... Илье, впрочем, особо не мешал. Мог, правда, на неделю раньше срока попросить арендную плату. В день выплаты аренды Илья неизменно встречал пару знакомых иномарок у заводоуправления - “крыша”, приехали за своей долей.

Дела на арендованном заводе шли отлично. В минус, как подсчитал Илья, завод проработал где-то около трех недель после вынужденного перерыва, связанного со сменой реальных хозяев и небольшой модернизацией. Это было очень даже неплохо. Илья из суеверного страха - “Бог накажет” - всегда боровшийся с любыми самодовольными нотками в своей душе - тогда чувство довольства собой не мог победить. Прибыль дело давать будет, это было ясно. Завод надо было модернизировать, чтобы осуществить замысел Ильи - выпускать не только деревянный брус и вагонку, как раньше, но и входивший в моду среди отделочных материалов сайдинг. Так вот, оборудование для этого дела удалось купить сравнительно недорого, а главное, смонтировать так удобно, что при необходимости его всегда можно было быстро собрать и перевезти. Инженерную схему этого монтажа Илья придумал в основном сам, но с подачи и с помощью той небольшой австрийской фирмы, у которой и покупалась техника. Австрийцы были с ним на заводе до самого пуска. Помогая делать завод мобильным, говорили ему, что за него теперь спокойны: расширится дело, он свои мощности дополнит, не пойдет - легко демонтирует и перевезет куда нужно. Первый лист сайдинга отмечали венским ликером и русским “Приветом”. Последний очень оценили партнеры Ильи - пели тирольские песни и так шумели, что зашел “на огонек” старый хозяин завода, да не один, а со случившимся собственным гостем из “крыши” - Сашкой. Сашка этот выглядел, пожалуй, самым приличным из всей “кодлы” - так звал покровителей хозяина Илья. К Илье относится едва ли не дружелюбно, это было заметно. Заметно было, что он что-то пытается понять в производстве, в том, как делается бизнес - это было видно из его неуклюжих, но почтительных вопросов, которые он ранее задавал Илье при редких встречах. С Сашкой вообще все было ясно, но и арендодатель у Ильи симпатий особых не вызывал. Когда их свели, когда они обговаривали условия аренды, волей-неволей знакомясь друг с другом все больше, Илья быстро понял - этот человек не его круга. Генерал в отставке, как гордо сообщил он Илье. Бывший секретарь парткома, а затем директор этого вот завода, в прошлом - крупного домостроительного комбината, во время всеобщей приватизации растащенного по кускам. Завод был тем куском, который директор сумел в свое время утащить, и что с ним делать дальше, он, похоже, не знал.

Порешили они так - Илья полный хозяин на арендованной им территории, а юрисдикция у завода старая. То есть, формально Илья отношения к заводу вообще не имел - на заводе оставалась старая фирма, старый директор. Договор аренды составили левой ногой, на всякий случай, и сугубо формальный...

Риск, конечно, в этом определенный был, и Илья хорошо это понимал. Но одна мысль о том, по каким кругам ада предстояло бы ему пройти, начни он оформлять аренду завода официально, отодвигала в сторону все остальное. Хозяин много раз говорил ему, что окрест у него все “схвачено”, что знает кругом всех и вся, и Илье здесь будет, как у Христа за пазухой. Илья ему верил: так, по его мнению, и должно было быть. Эти отставные генералы да партсекретари, ничего не умея толком делать, всегда имели хорошие связи - к этому он привык, это было в порядке вещей и легко им объяснялось старой пословицей: “Ворон ворону глаз не выклюет”...

У Ильи завод работал. Потянулись обратно старые производственные кадры, жившие неподалеку. Не все среди них были потомственными алкоголиками и патологическими бездельниками, как думалось поначалу Илье. Потом, поработав немного с людьми, которых он нанимал поначалу вынужденно, из-за расширявшегося не по дням, а по часам производства, Илья даже стыдился первоначального предубеждения.

-Как ты стал бизнесменом? - спросил я его в первую нашу встречу.

- Заел инженерный быт, я и подался в торговлю... Ты знаешь, что такое “инженерный быт”? - спросил меня он.

Еще бы не знать... Это ведь целый литературный “троп”, а не просто отдельно взятое словосочетание. Он никому непонятен, кроме большой части наших с вами, читатель, сограждан.

Когда известный проектный институт, где Илья работал ведущим инженером, превратился в начале 90-х годов во что-то непонятное, зарплаты не стало хватать даже на “инженерный” быт.

В цокольный этаж института въехала фирма, торгующая бразильским кофе. Запах кофе (его, похоже, еще и дегустировали), роскоши, не совместимой с инженерным бытом, дразнил немилосердно. Когда фирме понадобился грузчик в вечерние часы, желающих среди инженеров и научных сотрудников института нашлось немало - зарплата грузчика не снилась даже институтскому директору. Из всех соискателей победил Илья. Просто пришелся он той фирме ко двору, об этом сказали ему сами фирмачи. Илья честно сказал, что ему не хватает на жизнь денег. И добавил, что ему интересно, как торгуют кофе.

- И нам интересно, - сказали ему в ответ.

Грузчиком в этой фирме Илья проработал три неполных дня. Менеджером, заместителем директора - около полутора лет. Затем зарегистрировал собственную фирму, и пошло-поехало, говорит он мне.

Что же у него пошло-поехало? Хорошо шел кофе, знакомый уже “от” и “до” ему бизнес. Хорошо пошел чай. Хорошо, после маленькой заминки, пошла чешская и австрийская мебель. “Я просто не жадничал с накруткой, как другие. Ведь по сто процентов накидывают на импортную мебель, подумай! Я клал меньше, и продавал все, что привозил, в течение месяца,” - рассказывает он. А где мебель, там и отделочные материалы - ими тоже было выгодно торговать. Илья стал ввозить из-за рубежа входивший в моду сайдинг - разновидность отечественной вагонки, который очень наряден, прочен и моется начисто из простого поливального шланга. Дело и здесь пошло...

Как пришло решение открыть производство?

- Ты решил, что выгоднее производить самому, чем ввозить из-за границы? Это естественно.

- Ты знаешь, это я обдумал... потом. Как бы тебе объяснить? Развивая дело, я свою силу чувствовал, что ли... Пришло решение попробовать самому производить, понимаешь - самому производить, - он с нажимом повторил сказанное. - И я загорелся именно этим. Я ведь все-таки инженер. Чувствуешь, как по нынешним временам это смешно звучит? А почему, собственно? Там, где я закупал мебель и сайдинг, местные “коммерсы” обязательно ставят “дипломированный инженер” на своих визитках, если имеют на то право. Это был... лирический порыв, - сделал Илья в разговоре паузу. - А потом уже начал считать - смету, окупаемость, возможную прибыль... Выгода была очевидна.

- А если бы была не очевидна?

Вместо ответа Илья вздохнул.

Как у него появилось собственное производство, стало понятно. А в повествовании нашем отправимся “вперед-назад” - к тому моменту, когда завод, арендованный Ильей, начал набирать обороты и давать прибыль.

При заводе открылся небольшой магазин - изделия собственного производства продавали тут же, на месте. Магазин работал бойко, причем даже без какой-либо рекламы.

Была одна мелочь, которую никак не могли довести до ума. В магазине не было сначала кассового аппарата. Потом появился - Илья купил подержанный, но регистрировать его следовало официальному хозяину. Тот никак не делал этого - то ли забывал, то ли не хотел. Илья все время напоминал ему об этом при встрече - не то, дескать, время, чтобы просто на это плюнуть. “Мы же с тобой договорились - к тебе приходят с проверкой, ты всех посылай ко мне, у меня все схвачено”, - говорил ему хозяин.

Мелочь эта порой беспокоила Илью. Вспомнил об этом в очередной раз, когда возвращался после работы домой. Решил как-нибудь привести дело в норму сам, без своего арендодателя.

Наутро он позвонил, как и собрался, знакомому юристу, затем побывал по делу в нескольких местах, и к обеду подъехал в свой офис.

- В магазине - проверка, - сказала ему секретарь. - Там чек, во-первых, не выбили, а потом они спрашивают документы на кассу, накладные...

Он поспешил в магазин. Накладные там были, другие документы положенные тоже - печати завода хозяин отдал ему в пользование. Касса... Двух малоприметных женщин из местной налоговой инспекции он, встретив, перепроводил в кабинет арендодателя. Его в тот момент на месте не было, и оба инспектора согласились подождать.

Не дождались - номинальный директор завода где-то в тот день задержался. Налоговики ушли, передав, чтобы тот зашел к ним в течение десяти дней. Разминулись они всего на полчаса.

Хозяин сказал Илье, чтобы об этом он не беспокоился - сам съездит, разберется. И попросил очередную арендную плату дать ему раньше срока - дескать, может для дела пригодиться. Это было чуть затруднительно, но Илья даже рад был, что канительные вопросы его хозяин с готовностью берет на себя. У него “шел” новый вид сайдинга - морозостойкий, делали его по проекту самого Ильи, и ему было не до чего другого.

И новый вид товара пошел неплохо. Спустя пару месяцев после той дурацкой проверки в заводском магазине, о которой он совсем забыл, Илья продумывал дальнейшее расширение своего Дела: сначала он постарается приобрести завод у прежнего хозяина, разумеется, в рассрочку - иначе все вообще неподъемно. Размышления его прервал шум за дверью.

- Налоговая полиция! - услышал он от вошедших людей. - Мы закрываем ваше предприятие и производим выемку документов...

Арендодателя его опять не было - как на грех.

Не производя в сущности особого беспорядка, только понаклеив на все возможные двери в производственных помещениях бумажки с ведомственными печатями, полицейские уехали. Растерянно смотрели им вслед рабочие, которых “попросили” на улицу. Илья же бросился отыскивать своего хозяина...

Случилось, собственно, следующее. Никуда идиот-хозяин последствия проверки улаживать не ходил - ни по “черным”, ни по “белым” законам. Налоговая инспекция наложила по результатам проверки штраф на завод, штраф почему-то не списали автоматом с банковского счета предприятия - состояние счета требовало проверки в свою очередь. Бухгалтер завода - официальный - несколько месяцев на работе отсутствовала по причинам, выяснение которых завело бы слишком далеко. Налоговая инспекция известила налоговую полицию, и...

Мы познакомились с Ильей в тот момент, когда все было уже позади, и перед налоговыми органами он был, по его выражению, чист, как стекло. Случилось это на одном из международных семинаров по бизнесу, достаточно представительных. Илья был на этом семинаре почетным гостем, получившим персональное приглашение от устроителей семинара. В тот момент он вообще нигде не работал. Негде было...

Как вы думаете, читатель, что ожидает человека, попавшего в ситуацию, в которой оказался Илья? Приходит на предприятие налоговая полиция вместе с налоговой инспекцией, видят проверяющие развернутое производство и полный хаос в его юридическом оформлении. Официальный директор ничего толком не знает, что у него делается - это ясно из первого же с ним разговора. А в курсе всего приятный молодой человек, на которого рабочие показывают пальцами, говоря, что их директор - это он, хвалят его в глаза и за глаза, и у оперативников налоговой полиции спрашивают - когда им можно будет приступить к работе? Ведь у них семьи... Да, здесь не водку левую гнали, здесь новые технологии, красивый продукт, все понятно.... Но налогов сколько недоплатили государству?

Во всей ситуации, кроме вынужденного безделья и неопределенного, подвешенного состояния, Илью удручало вот еще что: неработавший завод не выпускал продукцию, на которую он сумел, как автор, зарегистрировать торговую марку - через старую свою фирму. Несмотря на то, что на рынке его торговая марка была немного времени, спрос она завоевала. Исчезновение ее сейчас из торгового обихода было само по себе очень плохо. А пятно, которое могло лечь на его имя из-за случившегося, и вовсе зачеркивало надежды на будущий бизнес. Надо было что-то делать...

Ко всем неприятностям добавилась тогда еще одна. Его арендодатель, с некоторых пор старательно избегавший с ним встреч, вдруг проявился: “крыша” назначает им общую встречу, чтобы понять, “кто виноват”. Илья его выгнал без церемоний.

После этого говорить с ним пришел Сашка. Сказал, что все понимает. Они, “крыша”, тоже не дураки, знают, что завод не работает из-за оплошности их подопечного. “Разборка” - простая формальность, но она братве нужна - потом они “официально” будут “грузить” незадачливого директора.

- Так конкретно и скажи - он должен был отвечать за все вопросы... И вообще, Илюш, мой тебе совет - всегда держи себя конкретно, - важно сказал ему Сашка на прощание.

На разборку Илья решил все-таки пойти. Сашка важно представил его собравшимся прямо на улице, у собственных машин, “браткам”, как будто те в первый раз его видели. А когда Илья отвечал на вопросы “публики”, говорил ему вполголоса: “Конкретней, конкретней...” Вскоре его отпустили, попрощавшись по очереди за руку. Уходя, он увидел, как Сашка пихает стоящего среди бандитов директора в грудь, что-то яростно тому крича...

- У меня никакого желания заступаться не было, - сказал он потом мне. - И знаешь, - мне это дурацкое “конкретно” запало с той поры в голову - от волнения, что ли...

Он пришел на следующий день к местным налоговикам - сам, без вызова. Сказал, что жить в подвешенном состоянии больше не может. Спросил, как можно покончить с этим делом и открыть заново завод. И не удержавшись, добавил: “Говорите конкретно”.

- Странно, но похоже, они от этого слова начали, наконец, канитель превращать в какое-то дело, - вспоминает он.

Схему выхода из тупика они искали вместе: приглашенный им юрист, налоговая инспекция, говорившая с ним как с хозяином завода, и он сам. Наконец, придумали такое... Если коротко - он, Илья, превращался в полноправного владельца завода, официально. Заводу разрешалось работать вновь. Но только после того, как будут выплачены все накопившиеся за заводом долги. Которые допущены не им, Ильей, а прежним директором. Далее все упиралось в деньги - и выплата штрафов с задолженностями, и покупка завода у прежнего владельца, совершенно деморализованного совершившимися событиями и хотевшего немного - только на “отступное” своей “крыше”.

Деньги Илья взял в долг. Спустя несколько месяцев нервотрепок - у него то, о чем мечтал - завод.

Завод открывается вновь. Рабочие, которым Илья все это время платил их среднемесячную зарплату, вновь заполнили производственные цеха - все, как один, несмотря на то, что на дворе было лето.

Пару недель спустя лист календаря показывал 17 августа. А еще неделю спустя у Ильи банкир, ссудивший его деньгами, потребовал все ему вернуть. Срочно. И, естественно, в твердой валюте, как Илья и брал.

- Ты пробовал с ним поговорить? Ведь только начал работу заново...

- Пробовал... Он мне в ответ: “Ты обещал все вернуть по первому требованию”. Но договаривались мы вообще-то на год...

- И ты вернул?

- Все вернул. Понимаешь, для меня моя честь, данное мною слово - конкретные понятия. Ничего, что я сейчас Сашку-бандита цитирую - я отношусь к этому очень серьезно. Этими понятиями я живу. К тому же тот человек был моим другом. Он и в самом деле “горел”, со страшной силой...

Как было с другом-банкиром рассчитаться, да по-быстрому? Перезанять? Илья продал все, кроме заводских стен. Оборудование, которое так быстро можно было демонтировать, запасы сырья, то немногое, что сумели произвести... Сказать, что продал по нормальной цене - значит, сильно погрешить против истины. Но долг вернул.

У него оставались заводские стены, торговая марка, честное имя. С этим он потом благополучно пролежал полгода дома на диване... На хлеб и кефир у него тоже осталось - не больше...

- Ты знаешь, я ни о чем не жалею, - говорит он мне. - И эти полгода прошли для меня не зря... Я о многом передумал. Многое перечитал...

- О бизнесе? - спросил я.

- О жизни... Определил для себя тех китов, на которых мой мир будет дальше стоять...

- А сколько их у тебя, Илья? Три?

- Конкретное число... Догадайся сам.

Стремились попасть на тот семинар, где судьба нас свела, многие предприниматели. Объяснялось все просто. Его устроители, зарубежная сторона, обладали правом выделения спонсорских грантов малому бизнесу, проще говоря, кредитов. Решали вопрос о кредитах не совсем привычным образом, во всяком случае, для России. С бизнесменом-соискателем проводилось пространное интервью, оно ложилось в основу дальнейшего решения вопроса.

К интервью участники семинара готовились, как готовятся студенты к ответственному экзамену. Только не Илья. Он приехал “развеяться”, как сам говорил, а пригласили его, поскольку помнили его торговую марку и очень интересовались, как обстоит дело с производством его, Ильи, сайдинга сейчас.

- А никак, - говорил он заморским гостям. И рассказывал им, как прожил последние полтора года - ничего не утаивая и не приукрашивая. Живое было интервью - сам свидетель- с какой серьезностью слушали эти “представители западных деловых кругов” про разборки, Сашку, живущего “по понятиям”, и о продаже целого завода - без стен - за две недели...

Илья открыл свой завод несколько месяцев назад, в середине лета. Получив кредит, которого совсем не домогался. Кроме сайдинга, вагонки и бруса, он выпускает уже навесные потолки и огнестойкую краску - не хуже известной “Тиккуриллы”.

Анатолий Уголев

<< предыдущая статья     оглавление