У НАС ВСЕ НЕ ТАК, КАК У ДРУГИХ

<< предыдущая статья     оглавление     следующая статья >>
У НАС ВСЕ НЕ ТАК, КАК У ДРУГИХ

АНДРЕЙ МИЛЕХИН:

Насколько демократичными можно считать результаты прошедших президентских выборов? Различные отечественные политологи дают на этот вопрос прямо противоположные ответы, международные наблюдатели - уклончивые. С вопросом о судьбе демократии и о том, что будет происходить дальше с российским обществом, большинство которого доверило всю полноту власти президенту и самоустранилось от политики, "Известия" обратились к генеральному директору исследовательского холдинга "РОМИР Мониторинг", социологу Андрею МИЛЕХИНУ. Вот что рассказал выпускник Ленинградского госуниверситета, Высшей школы КГБ СССР и Российской академии госслужбы при президенте корреспонденту "Известий" Георгию ИЛЬИЧЕВУ.

Дайте людям почувствовать свободу

- 20 лет назад Юрий Андропов на одном из партийных пленумов сделал любопытное замечание: "Если говорить откровенно, мы до сих пор не изучили в должной мере общество, в котором живем и трудимся". Многие социологи готовы подписаться под этими словами и сегодня. Что, по-вашему, произошло за эти 20 лет со страной, с нами?

- У нас по традиции все не как у других и все, что происходит, необычно. Но главное - мы интегрировались в мировое сообщество. Интегрировались экономически. Начинаем интегрироваться ментально. Разъезжаемся по миру, возвращаемся обратно. Уже не можем сказать, что живем сами по себе, не можем закрыть границу и игнорировать процессы, свойственные рыночной экономике.

Второе - хотя это немножко цинично звучит на фоне локальных и очень болезненных потрясений, но страна стабилизируется. Стабилизация идет и в экономике, но главное, в сознании людей. Вспомните страну четыре года назад. Она же просто шла вразнос! Десять лет назад танки в центре Москвы стреляли по парламенту. Шесть лет назад все нажитое тремя поколениями, которые трудились, защищали страну, воевали, в одночасье вылетело в трубу.

- Стабилизация сама по себе не имеет будущего, она рано или поздно перерастает в стагнацию.

- Конечно, должен быть сделан следующий шаг, и в моем понимании - это главная задача второго президентского срока. Надо дать людям возможность почувствовать самое главное, что есть в рынке: возможность реальной экономической свободы, возможность созидать, отвечать за свой риск, втягивать в бизнес соседей, родственников, друзей. Дать людям возможность стать небольшими, но собственниками - теми активными 12-20% населения, психологически готовыми рисковать. Это число людей, генетически приспособленных к ведению предпринимательства, не зависит от географии или национальности, оно примерно одинаково во всем мире. Именно эти люди становятся стержнем формирования гораздо более обширного (70-80% населения) среднего класса. Поэтому всякое торможение в развитии малого и среднего бизнеса - это ущерб и экономическому, и социально-политическому развитию страны. Только надо понять, что этот шаг связан с необходимостью радикального сокращения огромного чиновничьего аппарата, который разрастается вне зависимости от приходящих правителей в России.

Единственный успешный переворот был в 1917 году

- Вы представляете, о задаче какого масштаба говорите? Армия чиновников, которую вы предлагаете уничтожить, - это миллионы, обладающие ресурсом. Административно покончить с собой в их планы не входит.

- У власти, которая персонально идентифицируется с президентом, есть сегодня практически абсолютная поддержка народа. Да, будет сопротивление. Но в России организованное сопротивление реформам сильной власти мало кто оказывал. За всю историю единственный успешный переворот (или революция, не берусь сказать, как правильно) состоялся в 1917 году. Да и то власти не было, ее просто подняли с земли. А при сильной власти назовите мне хоть одну попытку успешного государственного переворота. Внутреннее сопротивление? В лице массы чиновников? У них нет ни идеологии, ни организации. Вопрос только в некоей управленческой команде, которая либо будет претворять в жизнь реформы, либо не будет.

Куда деться от царистских традиций?

- Но тогда получается, что вся нынешняя реформация держится только на пяти буквах одной фамилии.

- Давайте признаем, что жить стало чуть легче. Везде есть колбаса, а если ты работаешь, ты можешь купить машину. Никто не запрещает работать хоть на трех работах, никто не обмеряет твои огороды. Вроде после дефолта никто ничего не отнимал. Проблема Чечни не закрыта, но не так сильно болит.

Но, конечно, и фамилия важна. Это в крови, поколениями было. Куда деться от царистских традиций, от того, что реформы у нас, как правило, идут сверху? Народ обычно безмолвствует. Кто гудит? Чиновники? Они всегда стоят на страже существующего режима. Элиты? Где они? Тем более элиты, которые готовы идти на жертвы за идеи.

- А общество, активные граждане?

- Какое гражданское общество? Оно тоже всерьез появляется тогда, когда начинается настоящий рынок, когда появляется ощущение, что есть что терять. Это очень серьезная проблема. Сегодня, по нашим исследованиям, более 50% населения считает, что России всегда нужна сильная рука. Еще 27% это допускают. Мол, мы сегодня в таком периоде, когда надо бы пожестче. Теперь суммируйте: абсолютное большинство высказывается за сильную, фактически диктаторскую власть. При опросах вскрываются вещи, которые очень настораживают. Ну, например, 79% считают, что в СМИ необходима цензура. И ваша газета об этом писала.

Кто наш папа? Чингисхан!

- Мы писали, что люди не против свободы слова, они против грязи и насилия на телеэкране.

- Но вопрос формулировался именно как "введение цензуры". Значит, для ее одобрения есть социальная готовность. И еще: в ходе опросов мы постоянно убеждаемся, что у наших граждан есть непреклонная убежденность: мы - великое государство. Вне зависимости от того, откуда мы выбираемся и где находимся.

- Это ясно: комплекс неполноценности из-за утраты величия СССР.

- Нет, мы просто молоды как этнос. И никак не можем определиться, кто наш папа. Так бывает. Я недавно перечитал Кара Давена - "Русь монгольская". Он там взывает: "Русь, обрати внимание, папа-то твой Чингисхан!" По территории, структуре управления, коммуникациям - все оттуда. И все, что сейчас в России происходит, становится понятнее, если мы начинаем сознавать: мы не только европейцы (некоторые считают, что второсортные), но и продолжатели величайшей империи, которая занимала территорию, не имеющую аналогов, и существовала 300 лет, не говоря об осколках. Кстати, Чингисхан не только навел ужас на Европу, но и создал множество ноу-хау, как сейчас говорят, начиная хотя бы от почтового сообщения, за пару недель связывающего отдаленные территории. У нас, кстати, почта идет дольше...

Мы еще до конца не состоялись, возраст нашей государственности всего несколько столетий. И поэтому у меня лично ощущение подросткового периода жизни страны. Мы хотим, чтобы нас считали взрослыми, сами иногда начинаем верить, что взрослые. Только иногда хотим похулиганить, стекло разбить, в солдатиков поиграть. Ощущение, что мы только закончили хорошую школу.

Любим - не любим

- Вначале вы говорили об интеграции. Как может население с таким недемократическим менталитетом быть интегрировано в Европу, в совершенно другую систему ценностей?

- Когда я говорю "интегрироваться", я имею в виду рыночную экономику в целом, которая имеет куда более широкие границы. Интегрироваться исключительно в Европу не надо. Она движется к пенсии, а мы еще не накопили на пенсию. У нас переходный период, но реформы требуют политической воли и жестких механизмов реализации. Вспомним Германию, Францию после войны.

Мы сейчас обобщили материал исследований по поводу отношения людей к реформам. По любому показателю - рост оптимизма: дня сегодняшнего, будущего. Больше людей говорят, что жить стало лучше. Проходит полгода - и мы снова видим рост оптимизма и не можем понять, на чем он основан. Объяснение - чувство, механизм "люблю - ненавижу". Но он может рухнуть мгновенно. Мы много раз были свидетелями, когда на смену всенародному ликованию приходили вопли и улюлюканье. В системе "люблю - ненавижу" не может быть постоянства. Об этом должен помнить любой политик, какими бы рейтингами популярности ни располагал.

Избиратель не так управляем, как кажется

- Закон де Торквилля: по мере роста благосостояния люди требуют все большего. Политических прав, например.

- Технологии последних выборов создали у многих представителей политического класса иллюзию абсолютной управляемости избирателей. Якобы два телеканала - и картинка рисуется. Не так. Коммуникационная революция очень скоро дойдет до нас - мобильные телефоны тому свидетельство. Кто мог недавно представить, что в Москве мобильных телефонов будет больше, чем стационарных? А интернет? Я уверен: через 2-3 года, еще до следующих выборов, в домохозяйствах будет не 5-10 телеканалов, а 100-150.

Сейчас просто - смотришь 3-4 канала, и ощущение, что верстка программ в одном кабинете делается. А когда будет 100 каналов? И когда их невозможно будет регулировать за счет лицензий, проводов, допусков... Нам говорят: народ бедный. Во-первых, уже не такой бедный. А самое главное, маркетинговое продвижение разных технических устройств приводит к тому, что скоро нам будут доплачивать, чтобы они стояли у нас дома. Сет-топ-боксы, прообразами которых являются "КосмосТВ", НТВ Плюс, поначалу стоили около 500 долларов. Сейчас уже 70-100 долларов. Они уже есть почти во всех трехзвездных европейских гостиницах. Что произойдет дальше? Выход в совершенно новую реальность, с которой мы никогда не имели дела. Как управлять обществом, которое информационно совершенно открыто, в котором практически нет идеологических оков? Поэтому когда мы говорим "управляемость", она есть пока. Потому что есть вера в одного человека, стабильность, контроль над политическими СМИ. Плохо это или хорошо? Для проведения быстрых реформ, может, и хорошо, долговременно - плохо. В такой системе быстро настают деградация и саморазрушение. Нормальное движение вперед все менее возможно без глубокого знания властью общества, без развитой системы обратной связи, продвинутой социологии и независимых СМИ./Известия, 16 марта /

<< предыдущая статья     оглавление     следующая статья >>