ПЕРВЫЙ РАЗ – ПЕРВЫЙ ПРЕЗИДЕНТ

<< предыдущая статья     оглавление     следующая статья >>
ПЕРВЫЙ РАЗ – ПЕРВЫЙ ПРЕЗИДЕНТ

ПОЛНЫЙ ТЕКСТ ТЕЛЕВИЗИОННОГО ИНТЕРВЬЮ БОРИСА ЕЛЬЦИНА ГЕНЕРАЛЬНОМУ ДИРЕКТОРУ ОРТ КОНСТАНТИНУ ЭРНСТУ

К. Эрнст: Мой первый вопрос: мемуары политических деятелей - жанр довольно распространенный на Западе, но не в бывшем Советском Союзе. Вы начали свою трилогию около 10 лет назад. Почему вы взялись за это тогда, что было главным побудительным мотивом для того, чтобы начать писать мемуары действующему президенту?

Б. Ельцин: Потому, что не было никаких политических книг, мемуаров политических деятелей у нас в Советском Союзе. Родилась российская демократия. Родилась рыночная экономика. Появляется новая совершенно Россия. Поэтому, надо было как-то показывать эту Россию, лично, что ли. Своими впечатлениями, переживаниями, которые я переживал в то время. Конечно, я переживал их больше, чем кто-либо. Мне кажется, что читателю будет нужна эта книга. Уже когда я писал первую книгу, я задумывал, что буду писать и дальше.

К. Эрнст: То есть, по крайней мере трилогия была задумана изначально?

Б. Ельцин: Да.

К. Эрнст: Первая Ваша книга - "Исповедь на заданную тему" - повествует о бурном времени перестройки. Вторая - "Записки президента" - это 91-93 годы. А новая книга, которая сейчас выходит - "Президентский марафон" - рассказывает о происходящем за последние пять лет. Какой из трех описанных в этих книгах периодов кажется Вам сейчас самым трудным и тяжелым для Вас?

Б. Ельцин: Все три тяжелые, все три трудные, и тем не менее я бы выделил третий период. Самый тяжелый.

К. Эрнст: Самая захватывающая глава - первая. Она называется "31 декабря". Это день, когда Вы объявили о том, что уходите в отставку. Как Вы сегодня относитесь к этому своему решению, и как оно вообще принималось?

Б. Ельцин: Я мучался, конечно, не одну ночь перед 31 декабря, прежде чем об этом объявить. Потом мы с Вами провели телевизионную запись, что тоже история - как это произошло. А потом, в следующие дни я почему-то успокоился.

К. Эрнст: В России никогда такого не было.

Б. Ельцин: Да, в России никогда такого не было. Или умирал, или убивали.

К. Эрнст: Или заставляли отрекаться.

Б. Ельцин: Или заставляли отрекаться, да. В общем, такого не было, конечно. И принималось это решение трудно. Очень трудно. Потому что после ухода в отставку, возникает вопрос о том, чем дальше заняться? Я же не могу ничем не заниматься. Я должен что-то делать. И вдруг этого "что-то" нет. Для меня это не подходит. Только ради России пошел на этот шаг. Надо было сменить президента, надо было вовремя уйти в отставку. Не тянуть еще полгода.

К. Эрнст: Сейчас Вы только утвердились в правильности этого решения?

Б. Ельцин: Безусловно. И раньше я знал Владимира Владимировича достаточно хорошо, чтобы его кандидатуру внести, и сейчас, тем более, я знаю его очень хорошо, чтобы убедиться, что это решение было правильным.

К. Эрнст: Когда Вы сейчас смотрите новости, то видите людей, которых Вы хорошо знаете, многих из которых Вы вывели в большую политику. Возникает ли у Вас такое ощущение, что "вот я бы это сделал по-другому", и тянется ли рука к телефону, чтобы позвонить и сказать?

Б. Ельцин: Мысль такая возникает иногда, конечно. Бывают какие-то неправильные шаги и ошибки. Но чтобы рука потянулась к телефону, этого нет. Это раз и навсегда - нет. Таких команд нет и не будет.

К. Эрнст: Борис Николаевич, а часто ли сейчас Вам звонят ваши бывшие соратники?

Б. Ельцин: Ну, я не скажу, что меня забыли. Звонят лидеры из-за рубежа, и те, кто ушел, и не только, и те, кто работает президентами различных стран. Звонят по некоторым вопросам, посоветоваться, или что-то передать руководству нашей страны. Потому, что мы встречаемся с Владимиром Владимировичем Путиным, это одна из постоянных политических встреч. Многие министры звонят и бывают у меня. Иногда просто на беседе, иногда приглашаем пообедать. Тоже с удовольствием откликаются. Из зарубежных - и Хасимото, и Билл Клинтон был здесь, такая теплая встреча была с ним. В общем, достаточно. Я не скажу, что кто-то предал в этот момент, именно в этот период. Период после ухода в отставку.

К. Эрнст: То есть человеческих разочарований за последние месяцы у Вас не было?

Б. Ельцин: Разочарований - нет.

К. Эрнст: То есть, Вы не можете сказать, что увидели за это время, что какой-то человек, которому Вы доверяли или к которому хорошо относились, оказался не тем, оказался не совсем искренним и не совсем откровенным?

Б. Ельцин: Для меня оказалось совершенно неожиданным интервью, данное газете Борисом Немцовым.

К. Эрнст: Все знают, что Вы к нему замечательно относились, любили даже.

Б. Ельцин: Да, я его оберегал, я его выдвигал, я на него надеялся. Это был тот круг, он был вписан одним из тех, кто будет выдвинут на президентский круг.

К. Эрнст: Да, Вы пригласили его в Москву.

Б. Ельцин: И вдруг он начинает… что-то там. Хотя, я конечно, особо не огорчился, мне было неприятно. Но предателей, которые именно предали, взяли и ушли, так сказать, напрочь, таких не было. Такие были, пока я еще был президентом.

К. Эрнст: Это значит, что Вы простили всех своих - не то, что даже политических противников, но и врагов?

Б. Ельцин: Только за 3 минуты до нашего разговора я звонил Кафельникову и поздравил его с победой, с золотой медалью чемпиона Олимпийских игр, это, конечно, огромная победа - и там же оказался Шамиль Тарпищев, который отошел от меня, который в свое время меня предал. Он, конечно, десять или больше раз раскаялся. Разговаривая с ним после этого, вот сейчас, первый раз, я ему сказал: "Я прощаю, Шамиль, тебе, ладно". Ну, ошибся, с кем не бывает.

К. Эрнст: А что он Вам ответил?

Б. Ельцин: Огромной благодарностью.

К. Эрнст: Вы Олимпиаду смотрите?

Б. Ельцин: Конечно, что Вы, и днем, и ночью.

К. Эрнст: Борис Николаевич, а во время последнего президентского срока у Вас было время смотреть телевизор?

Б. Ельцин: Кроме новостей - нет.

К. Эрнст: А новости смотрели довольно регулярно?

Б. Ельцин: Регулярно. Если я не успевал в один час, смотрел в другой, не успевал в 9, смотрел в 10, в 12 часов. То есть, я смотрел новости постоянно.

К. Эрнст: Рассказывают, что Вы зачастую приезжали в Кремль в 6, а иногда даже и в 5 часов утра. В книге Вы описываете, что знаменитая встреча с Кириенко, та, где Вы его назначали премьером, происходила в 7 утра. У Вас был очень жесткий график в то время, когда Вы были лидером страны. Изменился ли он сейчас, за последние месяцы?

Б. Ельцин: Ну, конечно, изменился. Я - не работающий президент, поэтому мне, конечно, легче, чем Владимиру Владимировичу Путину. Ему труднее. Россией, с ее проблемами, с теми задачами, которые надо решать, а это очень тяжело. Все это есть в книге, все это в читатель может узнать, прочитав ее.

К. Эрнст: А встаете Вы по-прежнему в 5?

Б. Ельцин: Да, рабочий день у меня несколько облегчился, а встаю я все равно в 5 часов.

К. Эрнст: В книге Вы написали, что политик должен вставать рано. Борис Николаевич, тот период, который описан в Вашей новой книге, многие Ваши оппоненты называют олигархическим капитализмом. Мы не будем оценивать корректность этого определения, но как Вы относитесь к тем, кого называли олигархами, и правда ли, что они оказывали на власть такое влияние?

Б. Ельцин: Если, говоря - "власть", иметь в виду президента, то никакого влияния никто из олигархов не оказывал и не смел оказать. Он получил бы такой отпор, что знал бы, что в другой раз соваться не стоит.

К. Эрнст: Я думаю, что ни у кого из тех, кто Вас знает или даже просто наблюдал в эти годы, не могло сложиться впечатление, что на Вас кто-то может оказывать воздействие.

Б. Ельцин: Вот именно.

К. Эрнст: Но в моем вопросе, тем не менее, был определенный подвох: в Вашей новой книге есть одно имя - это Ваша дочь, Татьяна, которая несколько последних лет все время была с Вами. Значит, все-таки есть человек, который оказывает на Вас воздействие?

Б. Ельцин: Воздействие - это не давление. Я сказал, что на меня бесполезно давить, хоть слева, хоть справа, хоть спереди, хоть сзади. Дави откуда угодно, бесполезно. А Татьяна - это дочь, это советник, который по душе своей работает. Она ведет большую работу, не являясь сейчас ни кем - ее же сняли с той работы, как только я ушел, и она тоже ушла. "Я помогаю папе" - вот ее должность.

К. Эрнст: Все эти годы Вы очень много ездили, а сейчас все больше находитесь здесь, в Горках-9. Вас приглашают к себе многие люди, которых Вы описали в своей последней книге - Лукашенко, Кучма, другие руководители СНГ.

Б. Ельцин: Всегда приглашают.

К. Эрнст: Поедете?

Б. Ельцин: Поеду. Обязательно поеду. Пока как-то не складывается, все другие какие-то дела, но обязательно поеду. Я пообещал - и съездил на Украину, обещание выполнил. В Белоруссию съезжу, в Казахстан, в Ташкент - обязательно.

К. Эрнст: Кто бы и как не относился к Вам, все признают, что Вы - эпоха в истории России и оказали большое воздействие на происходящее в мире. Вы перезваниваетесь с вашими коллегами, которые тоже покинули свои посты - с такими, как уже упомянутый Вами Хасимото, Мейджор, Гельмут Коль?

Б. Ельцин: С Гельмутом Колем, и с Хасимото не только перезваниваемся, но и встречаемся. С Мейджером нет.

К. Эрнст: А как Вы относитесь к тому, что сейчас происходит с Колем?

Б. Ельцин: Ну, несправедливо. Все это - партия на партию. Решили так, что, все-таки его сместить с этого поста. С этого и началось. А дальше начали накручивать уже больше. Я не признаю его в этом виновным.

К. Эрнст: Да, обычно мы у себя в России говорим, что, вот, у нас никто никого не ценит. Когда человек уходит, его заплевывают. И вдруг, в Германии, мы видим ситуацию, когда выдающийся политический деятель, человек, при котором была объединена Германия, подвергается такой, на самом деле, в исторической перспективе незаслуженной критике.

Б. Ельцин: Да. А у нас наоборот. Первый раз - первый президент, первый руководитель России - и первый, которого не оплевывают, пожалуйста, дают возможность действовать на политической и на любой другой арене.

К. Эрнст: Борис Николаевич, все эти годы Вы часто общались с Биллом Клинтоном. Ваши впечатления об американском президенте?

Б. Ельцин: Отношения с Клинтоном у нас складывались многие годы хорошо. Мы многое сделали для наших стран с точки зрения безопасности, ядерной безопасности. Мы часто встречались, около двадцати раз за все это время. Так что многое за двадцать раз переговорили. И сразу, по одному случаю, сразу менять мнение о нем, я не собирался и не собираюсь.

К. Эрнст: Вы имеет ввиду…

Б. Ельцин: Да.

К. Эрнст: Скандал с…

Б. Ельцин: Да, я имею в виду скандал с Моникой Левински. Да, мне поступили от нашей Внешней разведки данные, что республиканцы готовят такую акцию. Поступили такие данные задолго до того, что случилось. У меня была возможность его предупредить. Я этого делать не стал. Мне казалось, во-первых, это противно, по нашей морали, противно просто. Во-вторых, не очень верилось. И, в-третьих, думал, что Билл Клинтон сам справится с этим.

К. Эрнст: Борис Николаевич, известно, что у Вас были сложные отношения с Михаилом Горбачевым. Что бы Вы сегодня могли сказать о нем?

Б. Ельцин: Конечно, сколько ни критиковали его, но он, все-таки, эпохой в жизни страны остался. Это эпоха. И об этом не надо забывать. И критикуя, и не любя его. А я его не люблю.

К. Эрнст: Что, как Вы считаете, Вы можете считать своими ошибками за эти годы?

Б. Ельцин: О-о-о-о.

К. Эрнст: И что своим главным завоеванием?

Б. Ельцин: Ну, это много. Демократическая Россия, рыночная экономика, единое общество, цивилизованное общество, вошедшее в круг мировых держав. Причем, вошедшее смело и вошедшее уверенно, надо сказать. А с точки зрения ошибок... С ними всегда хуже, труднее, чем…

К. Эрнст: С выигрышами?

Б. Ельцин: Да. Ну, конечно, с меня нельзя снять Чечню. С меня эту вину, это горе многих, матерей и отцов, мне не снять.

К. Эрнст: Борис Николаевич, был ли другой выход из этой ситуации?

Б. Ельцин: Нет. И тем не менее я принял решение. Поэтому я ответственный.

К. Эрнст: Борис Николаевич, а если отмотать спираль времени хотя бы до 85-го года. Что бы Вы сделали по-другому?

Б. Ельцин: Ну, это мозги надо перемотать на 85-й год. Это, конечно, сложновато.

К. Эрнст: Нет, ну, с сегодняшним знанием и с сегодняшним ощущением…

Б. Ельцин: Понимаю. Стратегически сделано все правильно. /Страна.Ru, 7 октября/

<< предыдущая статья     оглавление     следующая статья >>