СКОЛЬКО ГОСУДАРСТВА?

<< предыдущая статья     оглавление     следующая статья >>
СКОЛЬКО ГОСУДАРСТВА?

Министерство имущественных отношений отрапортует об успехах, о перевыполненных планах, назовет точное число предприятий, которые перейдут из государственных в частные руки в 2003 году. Казалось бы, можно на этом и успокоиться. Однако если на вопрос: "Почем государство?" — еще можно дать более или менее точный ответ, то вопрос: "Сколько государства?" — в российской экономике может поставить в тупик.

Во времена чековой массовой приватизации все было яснее ясного: собственность советского монстра, прежде чем она могла в силу неэффективности обрести отрицательные значения и быть попутно разворованной, быстро перевели в частный сектор. Экономику можно было отныне разделять на частную и государственную. Потом начался денежный этап приватизации: постепенно набиравшие капитализацию предприятия (или просто перспективные субъекты реальной экономики) уже начинали чего-то стоить, а значит, продаваться за "живые" деньги. Затем, как всем известно, экономика России стала олигархической — большая часть богатств, причем по сговору с государством, была передана в заботливые, но очень немногочисленные руки. С этого момента приватизация самых больших кусков госсобственности стала квазиприватизацией, а лучшие проданные образцы федеральной собственности — квазичастной собственностью. Потому что понимать, где заканчивается государство и начинается бизнес, где проходят "две сплошных" полосы между чиновником и предпринимателем, стало весьма непросто. Сложилась прочная уния бюрократии и капитала, в рамках которой чиновничество было приватизировано капиталистами, а капитал национализирован лучшими и талантливейшими представителями государственной номенклатуры.

Так мы и жили до того момента, пока новый президент не объявил о "равноудалении". Равноудаление коснулось исключительно нелояльной олигархической элиты. Лояльные были приняты в клуб "равноприближенных". Сама суть системы государственного бюрократического олигархического капитализма не была изменена. Большая приватизация — по-прежнему дело государственное, политическое. Крупный предприниматель — это по-прежнему министр, правда, не столько отраслевой, сколько управляющий своими собственными активами. Право на пользование ими все равно дает государство в лице высшей власти. Нелояльность карается жестко и жестоко: примеры сразу нескольких невозвращенцев — от Бориса Березовского до Юрия Шефлера — у всех перед глазами и на слуху. Государство и власть остаются игроками на рынке, то есть превращаются в предпринимателя, который сам же устанавливает правила функционирования бизнес-среды. Устанавливает в монопольном порядке и в свою пользу.

В результате нельзя уверенно сказать, как это было к середине 90-х годов, что в России около 80 процентов собственности находятся в частных руках. Сейчас все гораздо сложнее — механизмов влияния государства на экономические и хозяйственные процессы столько, что при известной доли фантазии можно допустить: у нас вообще вся собственность, за вычетом малых и средних предприятий остается государственной. Да и то сектор "маленьких" в силу наличия огромного числа административных барьеров целиком зависит от государства.

Тем не менее чем меньше, хотя бы формально, государственной собственности, тем больше шансов остается у реального, а не олигархического бизнеса на развитие. Если приватизацию дополнять массированным снятием административных барьеров, а сами субъекты экономики превращать из закрытых и непонятных для инвестора в прозрачные и понятные (за счет введения международных стандартов учета и отчетности и прочими общеизвестными методами), продажа госимущества из самодостаточного процесса превратится в процесс собственно экономический. То есть значимый для экономического роста и инвестиционного климата. Ведь сама по себе приватизация, как показывает опыт, без структурных реформ не может привлечь в страну инвестиции и способствовать качественному экономическому росту. В этом случае она так и останется всего лишь способом пополнения федерального бюджета в рамках системы государственного капитализма.

Впрочем, госкапитализм, похоже, начинает надоедать самому государству, у которого нет иллюзий относительно своих способностей по управлению имуществом. Именно поэтому оно намерено в 2003 году агрессивно избавляться от паразитов-ГУПов (государственных унитарных предприятий) — продавать их акции с целью последующей приватизации. Активно приватизировать самые разные предприятия в самых разных отраслях. Продавать крупные пакеты (в этом году — "Связьинвеста" и Магнитогорского металлургического комбината). Уходить из банковского сектора (в итоге должно остаться всего 6 банков с госучастием). Логика экономической истории подталкивает государство к тому, чтобы уходить из экономики ради своего же блага. Вопрос: "Сколько государства?" — имеет ясный количественный ответ: как можно меньше. А там, где оно остается, необходимы уже качественные характеристики — как можно эффективнее. /Время MN, 27 февраля /

<< предыдущая статья     оглавление     следующая статья >>