НУЖНО ЛИ ПРОДЛЕВАТЬ ЖИЗНЬ ЯВНО СЛАБОМУ ЗАКОНУ?

<< предыдущая статья     оглавление     следующая статья >>
НУЖНО ЛИ ПРОДЛЕВАТЬ ЖИЗНЬ ЯВНО СЛАБОМУ ЗАКОНУ?

Недавно верхняя палата российского парламента приостановила прохождение Закона “О государственном языке Российской Федерации”, уже принятого Госдумой. Правда, не “зарубила” совсем, а создала согласительную комиссию. Хотя абсурдность документа была очевидна большинству членов Совета Федерации: “за” проголосовали только семеро. Во время жаркого обсуждения этого документа в зале верхней палаты Рамазан Абдулатипов, представитель Саратовской области в Совете Федерации, сказал: “Вот в зале карел Степанов, татарин Алтынбаев, удмурт Шудегов, осетин Кадохов говорили на прекрасном русском языке и без этого закона”. Тогда зачем надо в том или ином виде буквально “выхаживать” такой закон?

— Прежде чем его принимать, — заявил Виктор Степанов, сенатор от Республики Карелия, — надо было как минимум провести диктант на 500 слов среди депутатов Госдумы и членов СФ и посмотреть, что получится. У специалистов по языку закон не может вызвать ничего, кроме недоумения. Ведь язык — живая субстанция, как наш мозг. Кто-нибудь решится принять закон о нейрохирургии? И операции с языком не менее сложны, чем операции на человеческом мозге. Устанавливать от лица власти нормы языка и правила неумно.

Степанов предложил передать концепцию закона на серьезную экспертизу специалистам, которые профессионально занимаются русским языком, а не от случая к случаю, как парламентарии. Мы бы даже сказали, как невнимательные парламентарии. Многих членов Совета Федерации удивило, что закон запрещает употребление иностранных слов при наличии аналогов в русском языке. Между тем в самом тексте закона таких слов масса. “Конституция”, “федерация”, “референдум”, “лексика”, “орфография”, “муниципалитет” и, наконец, “президент”, — всего 135 слов. С другой стороны, закон запрещает использовать просторечия. Если мы, выполняя закон, вместо иностранного “тротуар” скажем русское “топталище” или вместо “пенсне” скажем по-нашему “носохватка”, мы попадем из одного запрета в другой.

Есть противоречия и более серьезные. Одна из статей закона требует обязательного использования государственного языка в судопроизводстве в субъектах Российской Федерации. Но в наших же законах есть и норма, по которой судопроизводство может вестись или на русском языке, или на языке той республики, территории, на которой находится суд. Так какой закон выполнять судье?

Или, например, в законе о языке говорится об ответственности за его нарушение, установленной законодательством Российской Федерации. Возникает вопрос: какой ответственности? Уголовной? В действующем УК это не предусмотрено. Непонятно, как будут привлекаться к ответственности, например, депутаты, которые имеют неприкосновенность. Если свести все замечания членов Совета Федерации, картина получается безрадостная: закон о русском языке неграмотен в правовом смысле, не выдерживает критики с точки зрения лингвистики и не обеспечен механизмом реализации.

Тогда почему не закрыть вопрос? Да потому, как считают эксперты, что велика политическая необходимость в законе о государственном языке Российской Федерации.

Виктор Шудегов, председатель Комитета Совета Федерации по науке, культуре, образованию, здравоохранению и экологии, приведя целый перечень ущербных положений закона, сказал, что регламентировать употребление языка во всем его многообразии можно, но очень тонко.

— Нужно регламентировать, например, политические выступления в СМИ представителей законодательной и исполнительной власти на высших ее уровнях, где каждое слово может быть значимо для судьбы страны, — считает Шудегов.

Если дело сводится только к тому, чтобы устанавливать нормы для столь узкой сферы употребления языка, зачем создавать ни много ни мало федеральный закон?

— Насчет чистоты языка — бред, — считает Сергей Старостин, один из известных современных лингвистов, член-корреспондент Российской академии наук. — Когда-то у нас “чистоту” наводила цензура. Новое нормотворчество хоть и претендует на функции цензуры, но оно абсолютно беспомощно.

По мнению Старостина, цель и задачи закона — превентивные меры против тенденций перехода в некоторых республиках на латиницу. Государство же в лице верховной власти стремится сделать основой языка кириллицу. Ведь латиница, уверен Старостин, несет России геополитическую опасность, грозит расколом. Татарстан, Башкортостан, Дагестан и Чечня не чужды намерения, скажем вежливо, несколько отодвинуться от России. Пантюркизм и ислам наступают на Россию совсем не безуспешно.

— Главная цель закона о языке — удержать Россию от разбегания, — заключает Старостин.

Поставить эти республики “на место” путем прямого законодательного запрета на латиницу нельзя. А вот провести такой запрет в закон о государственном языке наряду с бездной других регламентаций — почему нет? Это сможет обеспечить в этих субъектах Федерации абсолютное преимущество государственного языка (читай: русского) в сфере образования и трудоустройства, замедлить экспансию других языков и пресечь попытки геополитического бегства./Версты, 26 февраля /

<< предыдущая статья     оглавление     следующая статья >>